Неделя: даты, события, люди. № 46 - 18 ноября 2015

В третье воскресенье ноября отмечается Всемирный день иммигранта.
Сегодня Россия занимает второе место после США по количеству иммигрантов, которые уже составляют 12,5% от всего числа жителей страны. Основной причиной международной миграции является экономическая: разница в уровне заработной платы, которая может быть получена за одинаковую работу в разных странах мира. Сегодня все большую актуальность приобретают другие причины международной эмиграции: гуманитарные катастрофы, политические конфликты и, в первую очередь, войны. Семья Фоуада Уати (Уэтей), которому недавно исполнилось 84 года, эмигрировала в Россию, в Кабардино-Балкарию из Сирии в сентябре 2012 года. За несколько месяцев до этого конфликт в Сирии был уже официально признан гражданской войной. Для Фоуада, бывшего профессионального военного, участвовавшего в нескольких войнах на Ближнем Востоке, дальнейшее развитие событий было очевидно. Семья Уати, состоящая из трех поколений, – пример благополучно завершившейся миграции: к счастью, никто не погиб в результате военных действий; им не пришлось бежать в совсем чужую страну, где они никого не знают; сейчас у них есть свой дом в Прохладненском районе и правовой статус – вид на жительство.

С 1991 года, когда была образована Международная Черкесская (Адыгская) Ассоциация, Фоуад бывал на своей исторической родине несколько раз. Он один из организаторов и активный участник Шэрджэс фIыщIэ хасэ (Черкесское благотворительное общество – ред.) в Сирии, точнее, как сам говорит, был помощником своим старшим родственникам и друзьям, затеявшим это дело. В свое время Фоуад вместе с соратниками даже провел за это сутки под арестом – власти расценили их деятельность как попытку организовать политическую партию, что было запрещено законом. Молодых людей продержали ночь в помещении, где они были вынуждены стоять плечом к плечу – так мало было места, а затем выпустили, заставив подписать бумаги об отказе от всяких политических целей. 
Фоуад служил в вооруженных силах Сирии с 18 лет – он закончил военное училище, участвовал в нескольких военных конфликтах, включая Шестидневную войну (1967). Стену комнаты, в которой мы беседуем, украшают только фотографии, в том числе панорама города Эль-Кунейтра – здесь семья Уати жила до войны Судного дня (1973), когда город был полностью разрушен в результате бомбардировок израильской армии. Он говорит, что эта картина (на самом деле – не лучшего качества черно-белая копия с фотоснимка) помогает ему не забыть: вот здесь была кабардинская махалля (район) с мечетью, здесь – дагестанская, здесь – чеченская, там – кладбище… При этом подчеркивает, что на чужбине все кавказские народы держались одним сообществом, без разделения на национальности. По счастью, когда Кунейтра подверглась бомбардировкам, никто из семьи не пострадал, но их дом (еще одно касание пальцем: вот здесь) был стерт с лица земли: «Качели моих детей оказались во дворе у Чигадуевых, наших соседей. А их вещи – среди обломков и мусора в бывшем нашем дворе…». Он держит в руках кустарным способом изданную книгу, скорее даже альбом – история Кунейтры с момента основания мамлюками, написанная историком, писателем, военным, генералом в отставке Аднаном Къабардом на основе документов из турецких архивов. 
Еще одно фото на стене – коллективный портрет французского черкесского кавалерийского полка. Несколько десятков человек в черкесках, в центре – три французских офицера. Фоуад называет почти всех по именам, объясняет, что в полку служили его родственники, и этих всадников он знал, будучи еще ребенком. Полк следил за порядком в составе французских воинских подразделений в период действия Французского мандата в Сирии и Ливане (ФМСЛ – результат решений французско-британской Конференции в Сан-Ремо (1920 г.), которые были утверждены Лигой Наций в сентябре 1923 года. Французский мандат распространялся на территорию современных государств Ливан, Сирия и нынешней турецкой провинции Хатай. Мандат был выдан после Первой мировой войны и распада Османской империи. Сирия делилась на 6 частей: Государство Дамаск, Государство Алеппо, Государство Алавитов, Великий Ливан, Государство Друзов и Санджак Александрета. Великий Ливан позже стал современным Ливаном. На 1 декабря 1924 года алавиты отделились от федерации, а Алеппо и Дамаск сформировали Государство Сирия. Мандат действовал до 1943 года, однако французские войска оставались в Сирии и Ливане до 1946 года – ред.). 
Уати – одни из первых черкесских репатриантов, перебравшихся в Кабардино-Балкарию. Когда стало понятно, к чему все идет в Сирии, они выправили паспорта и поехали все вместе: Фоуад, его младший сын Амер с семьей, дочь с зятем. Из Дамаска в Москву, оттуда в Минеральные Воды – и в Нальчик. В самолете, по словам Фоуада, было много черкесских семей: кто-то направлялся в Адыгею, кто-то в КЧР или в Абхазию. Кстати, во время грузино-абхазского конфликта все три сына Фоуада воевали вместе с братским народом. Один из сыновей, летчик-инженер по профессии, остался там жить, третий сын живет в турецком Кайсери. Обе дочери живут с семьями в России – в Кабардино-Балкарии и в Черкесске.
В Нальчике семья прожила около месяца в санатории «Дружба», в очень хороших условиях: чистый номер, вкусная бесплатная еда, внимательный персонал и общение с местными друзьями и родственниками. Затем их переселили в съемный частный дом. Пообещали, что будут оплачивать квартплату, но оплатили только месяц – из прожитых там полутора лет. Перебивались как могли, было, конечно, трудно. Затем им купили этот дом. Фоуад рассказывает, что они много ездили по селам, смотрели предлагаемые дома, но именно этот дом достался им по жребию: «Мы посмотрели дом и сказали: что Аллах дал нам, то и возьмем. И хорошо живем, ни в чем не нуждаемся, люди постоянно нам помогают, пусть Аллах приумножит их благосостояние». 
Приехав на интервью, мы застали в доме еще несколько человек – родственников и знакомых, таких же сирийских переселенцев, живущих в соседней Благовещенке. Все они помогали Амеру привести дом в порядок: кое-как подремонтировали, провели внутрь газ и воду, поставили ванну, выкопали поглощающие ямы. Здесь, конечно, бедно – чего стоят одни стертые дощатые полы! – но тепло и уютно, как будто попал ребенком в бабушкин-дедушкин домик в глубокие 70-е. Фоуада все более чем устраивает, печалит лишь одно – не с кем поговорить: «Супруги моей уже нет в живых. Сыновья, снохи, дети и внуки – все меня любят, но это другие поколения, они заняты своими делами, а мне хочется общаться с ровесниками. Соседи русские, а я русского языка не знаю. Ну, буду учить потихоньку». Фоуад иногда ходит с палкой. Он со смехом вспоминает, как первое время использовал ее как указку, выбирая нужный  товар в магазине, но не зная его названия.  
На сложности с русским сетуют и сын со снохой. В Сирии Амер занимался ремонтом в богатых домах. Он высокопрофессиональный мастер по отделке гипсовых поверхностей под мрамор или дерево, работал в английской компании. В республике, как выяснилось, эта технология еще не известна, для нее нет ни материалов, ни инструментов, ни соответственно спроса. Он главный по хозяйству: семья держит кур, овец, корову. Этим летом выращивали огурцы, урожай продавали на рынках в Нальчике, Баксане, Прохладном. 
Девичья фамилия супруги Амера Хидает – Къардэн, один из присутствующих гостей – ее двоюродный брат Зияд. Он, кстати, прекрасно говорит по-русски – как-никак выпускник Пятигорского фарминститута. Мы смеемся: какое совпадение, в один час в одном месте (и что это за место – хутор Грабовец!) – встретились трое Кардановых! Хидает – портниха, сейчас работает в швейном цехе в Нальчике. Чтобы попасть вовремя на работу, ей приходится выходить из дома в 6.30, возвращается тоже затемно. Из Грабовца нет прямого автобуса или маршрутки, раньше они добирались до Алтуда и уже оттуда ехали в Нальчик. Сейчас стало полегче: ее родной брат Амир – он живет в самой Благовещенке – купил машину, и она ездит вместе с ним. Работа ей нравится – она официально оформлена, нравится и коллектив, и работодатели, которые очень внимательны к ее проблемам и отзывчивы. «Нас три сестры, - рассказывает Хидает. – Все мы шьем хорошо, нас мама научила. В доме моих родителей в Сирии мы открыли мастерскую, обучали других девушек. Одна из сестер и младший из братьев остались в Дамаске, мы за них очень переживаем. Здесь мне все нравится, больших проблем, несхожести людей я не замечаю. Несколько девушек на работе хотят учить арабский язык, чтобы читать Коран. Они обращаются ко мне, я стараюсь помогать им как могу. 
Мы не хотим никуда уезжать – в Европу, куда-то еще, хотим жить и умереть здесь. Наши родители постоянно рассказывали нам о родине, научили родному языку, дом украшали фотографии и картины наших родных мест. Отец часто говорил: если даже я не смогу, то вы обязательно вернетесь. Он сумел вложить нам в души эту мечту. Мы ни о чем не жалеем: пусть сейчас трудно, но мы будем работать, чтобы стало лучше». 
У младшего поколения, кажется, нет трудностей с русским языком: пятилетний Хабиб читает нам наизусть стишок про карася, а девятилетний Хазем разговаривает если не лучше, то не хуже своих ровесников, родившихся здесь. Как гласит семейная история, именно Хазем дал имя младшему брату, когда тот еще был в животе у мамы. Мальчик учится в третьем классе, любит математику, русский язык и литературу. В дневнике полно пятерок, один «неуд» по поведению и замечание за отсутствие спортивной формы на физкультуре. Спрашиваю, за что неуд, он улыбается, но от ответа уходит. Зато признается, что дрался – всего один раз, с мальчиком, который «говорил всякие глупости». В Интернете он не сидит, потому что никакого интернета нет (в этой местности даже телефонная связь становится проблемой: иногда взрослым приходится проехать несколько километров, чтобы поймать сигнал, и говорить по телефону, сидя в машине).
У Хазема явный вокальный талант. С полгода назад на Ю-тубе появилось видео – мальчишки дуэтом исполняют «Смуглянку-молдаванку», быстро набравшее несколько десятков тысяч просмотров («Дети наших соотечественников из Сирии в КБР», http://www.youtube.com/watch?v=3_Q8pM2xXZ4). Поскольку Хабиб бегает туда-сюда, игнорируя нас, Хазем поет для нас песню про две души (ее исполняют Елена Ваенга и Александр Малинин). Поет чисто, смущается, но не настолько, чтобы это его сбивало. Кто слышал эту вещь, поймет, что она очень сложная для исполнения безо всякого аккомпанемента. 
А еще он читает нам на кабардинском стихотворение о родине. Обнимая его, дедушка говорит, что мальчик выучил это стихотворение еще в Сирии: «Он всем сердцем любит землю своих предков и уже  не променяет ее ни на какую другую страну. Здесь он будет жить».

Марина Карданова.

Свежие номера газет Советская молодежь


08.08.2018
01.08.2018
25.07.2018
18.07.2018