Pro_raznoe@mail.ru. № 18 - 4 мая 2017

 Добрый день! В вашей рубрике часто поднимался вопрос грубости, но, в основном, между коллегами. А мне вот досаждает грубость другого толка, а именно, хамство некоторых продавцов. Вот, например, на днях зашла я после работы в один торговый центр, не буду называть, какой. Хотела присмотреть что-нибудь свеженькое на весну. В одном из магазинчиков молоденькая продавщица смотрит на меня так презрительно и высокомерно говорит: «Женщина (о, это пресловутое ужасное обращение, заслуживающее отдельного разговора!), у нас таких размеров нет». В соседнем не обидели, нет, а доброжелательно так и громко сказали: «Большие размерчики воон там». А уж в третьем меня проконсультировали по самому высокому уровню: «О, вот эта модель как раз для вас: прекрасно скрадывает полноту и другие недостатки вашей фигуры».
 И реветь от такого сервиса хотелось, и смеяться.  Нет, конечно, я не дюймовочка, но даже если и так, разве можно так себя вести? 
 Зара. 
* * *
 Нужно ли быть откровенным? Я имею в виду с близкими людьми. Казалось бы, вопрос риторический: кому, как ни друзьям и родным мы можем излить душу, поделиться печалями и надеждами, помечтать, посмеяться над собой? Но жизнь в последнее время доказывает, что это у меня было страшное заблуждение. 
 Начиная с мелочей (когда  двоюродная сестра в компании, где я не со всеми знакома, при всех громко спрашивает: «У тебя же была сильная перхоть, как ты от нее избавилась?») и заканчивая довольно важными вещами. Собственно, последний из них и утвердил меня во мнении, что молчание – лучшая политика  не только с посторонними людьми.
 Я долго искала работу, в которую бы влюбилась с первого взгляда. Искала очень тщательно и придирчиво, долгое время перебиваясь нестабильными заработками фриланса. И, о чудо! Нашла! Тут же позвонила, договорилась о встрече. И, так уж вышло, что какую-то стадию телефонных переговоров пришлось проводить при моей очень близкой задушевной, как я тогда считала, подруге. Конечно, она заинтересовалась. И, конечно, я на радостях ей все рассказала. И она так вроде порадовалась за меня. А потом – бац! – и подала документы на эту же должность и подключила немалый административный ресурс своей очень обеспеченной и влиятельной родни.
 Сказать, что мне было больно – это не сказать ничего. И дело даже не в работе, с голоду я не умру и вообще не пропаду. Но так горько и постыло на душе от предательства той, кого я считала подругой! 
После этого тяжкого урока я заперла свою душу, которую раньше держала нараспашку,  и это теперь советую всем!

Аня. 
* * *
 Несколько месяцев назад, помнится, у вас было опубликовано письмо дедушки, скучающего по внучке. И, знаете, описанная в нем история такая типичная, на самом деле. Вот одна моя  родственница развелась недавно, ну, мало ли что в жизни бывает, дела, как говорится, житейские,. Но ужасно то, что она не только с мужем развелась сама, но и со всей его семьей, очень даже приличной, кстати, и лишила своего сына единственного бабушки, дедушки, теть, дядь и двоюродных братьев и сестер. Не по своей воле, но они из жизни малыша буквально исчезли, оставив настоящий вакуум, который не заполнить никак. А ребенок их ждет, любит, скучает и не понимает, что произошло! До развода жили хорошо, а потом, раз! – и она ушла, никому, даже своим родителям не объяснив причину расставания! Просто твердит всем, что со временем ребенок привыкнет, и вообще с материнской стороны у него достаточно родни, чтобы он не чувствовал себя одиноким. В общем, дело дошло до того, что мы тайно позвонили родителям ее бывшего мужа, которые очень обрадовались этому, но сами толком ничего не могут объяснить, потому что причину развода и им не сказали, а просто поставили перед фактом и попросили забыть о внуке.
 В общем, никто ничего не знает, но тайком и от моей родственницы, и от ее бывшего, мы договорились устраивать встречи мальчика с его родней по отцу. Хотя, честно, этот вариант совсем не идеален: тайны все эти, секретность, на пользу ребенку не пойдут, но другого выхода пока не видно. Вот такие дела.
О.
* * *
 Все больше мне не нравятся взаимные упреки мужчин и женщин по отношению друг к другу. Девушкам важны только деньги, жалуются представители сильной половины человечества. Мужчинам подавай только юных красавиц, вторят им дамы. Но и тем и другим кажется, что запросы не соответствуют предложению. Такое ощущение, что современные потенциальные женихи и невесты на брачном рынке ведут себя как на настоящем рынке: как бы не продешевить, и, наоборот, как бы недодать самим, как бы взять побольше и дать поменьше. Противно, честное слово. И те, и другие хороши. 
Беспристрастная. 

***
 Море как будто спало, лишь отражая слепящее солнце брызгами света и только робкий, полуденный бриз слегка тревожил его безупречную синеву. Ребенок стоял, согнувшись на мелководье. На вид мальчику было не больше трех лет. Черное море тогда еще не было безнадежно испорчено бесконечным рядом прибрежных отелей и ресторанов и горами пластикового мусора. Вдоль берега, насколько хватало глаз, можно было видеть лишь море, песок и примыкающие к берегу очаги девственной природы. Лишь только одинокий причал, вышка общества ОСВОД и еле различимый на горизонте образ какого-то прибрежного городка, слегка нарушали эту первозданную гармонию.
  Мальчишка был очень занят. Он нырял в прибрежной отмели и, не закрывая глаз под водой, тщательно изучал морское дно. И вот он нашел ещё что-то. Сначала он подумал, что это какая-то улитка, но она слишком резво пыталась от него спрятаться. Он схватил ее и понес на берег. Был только один человек, который мог ответить на его бесконечные вопросы, это дядя Ваня, грузчик из маминого магазина. Он знал буквально все.
 -Это рак-отшельник, - сказал дядя Ваня.
 - А почему он в ракушке, это ведь не его ракушка?
- Они находят опустевшие раковинки и прячут туда свое незащищенное брюшко.
 Восторгу Джека не было предела, сегодня он сделал еще одно открытие. Рачок в банке из-под кильки нервно суетился, смешно цокая лапками по дну, как подкованная лошадка своими копытцами. Он нехотя отнес его обратно в море. И продолжил поиски. Среди его находок было уже несколько крабов, один из которых больно ущипнул его правой, не симметрично огромной клешнёй, после чего, он научился аккуратно брать их за панцирь, чтобы они не могли его ранить. Предметом его гордости были также несколько десятков ракушек, среди которых были морские гребешки и устрицы с мидиями и приросшими к ним морскими желудями. Про морских желудей не знал даже дядя Ваня, это он самостоятельно выяснил, когда был в краеведческом музее в Анапе, тогда он буквально завалил расспросами работницу музея.
Еще в арсенале его находок было много медуз, но он знал, что они без воды быстро погибнут, и потому не трогал их, а только ласково поглаживал и нежно подталкивал в сторону открытого моря, чтобы этих глупышей не выбросило на берег. Взрослые все время пугали его, что они больно обжигают, но они его совсем не обжигали почему-то.
 Они несколько дней назад приехали по путевке на Черное море. С ними были в основном продавщицы из маминого магазина, со своими семьями. Их всех привез автобус газ-51, его вытянутая морда казалась какой-то несуразной для автобуса, как будто грузовик вдруг решил сделаться автобусом. Водитель тоже был из своих курортпромторговских и отдыхал вместе со всеми в одном из уютных деревянных домиков. 
Обедали все дружно, на свежем воздухе, под навесом, за длинным деревянным столом. Джек хорошо помнил по фильмам, что именно так обедают колхозники, и ему поначалу казалось, что сейчас придет бригадир и позовет всех на уборку урожая.
 Отдых обещал быть беззаботным, но в один день все переменилось… 
Джек, как обычно, лежал в литорали, слегка закопавшись мокрым песком, ему нравилось чувствовать, как волны нежно обволакивали его, то угрожая затопить, то вдруг, как бы в страхе отступая. А его сестренка, с которой они были двойняшками, собирала у берега ракушки. Зазвонил колокольчик – это тетя Лида-повариха сообщала, что пора всем на обед. Обедали они практически на самом берегу, а колокольчик был славный, бронзовый, как на настоящем корабле. Джек стал искать глазами маму, она лишь мельком взглянула на него и пронеслась мимо. От неожиданности он сел и проводил ее удивленным взглядом. Она куда-то побежала. И вдруг все засуетились и начали бегать вместе с его мамой, его быстро подхватил дядя Ваня и бережно отнес под обеденный навесик.
- Что такое?
- Твоя сестра потерялась, все ее ищут, так что ты будь молодцом и никуда не уходи, не хватало еще, если и тебя придется искать, - сказал дядя Ваня.
Джек знал, что сестра теряется постоянно. Такая уж она была, неуемная душа, слишком шустрая и общительная, поэтому на его лице не отразилось даже тени тревоги.
Никто так и не сел за обеденный стол, все дружно искали его сестру. Джек боялся даже спрашивать, на всех лицах отражались страх и озабоченность. Они постоянно, то забегали спросить о результатах поисков, то убегали вновь. Джек вдруг вспомнил, как на днях собралась толпа у берега. Он подбежал посмотреть и увидел синего человека, лежащего на спине. Его тут же подхватила мама и унесла. Потом только он узнал, что это был утопленник, вдруг что-то екнуло у него в груди, какое-то предчувствие страшной и неотвратимой беды.
Наконец-то мама вернулась и молча села на деревянную скамейку рядом с ним.
 - Моя сестра утонула? Вопрос оборвался звуком пощечины, он хотел было расплакаться, но она как-то слишком сильно обняла его и убежала, он понял, что сейчас всем не до него.
 Мужчины что-то громко обсуждали, затем к ним подъехал тот самый автобус, похожий на карикатурного располневшего крокодила и они вместе с папой уехали куда-то. Никто не купался и даже к еде почти никто так и не притронулся. Одна женщина плакала, но мама все время молчала, потом куда-то ушла. День близился к закату, небо над морем начало медленно багроветь, как будто отражая нарастающую тревогу. Джеку стало страшно отчего-то, и он пошел искать маму и нашел ее на берегу, сидящей на песке. Джек подошел к ней и сел рядом, прислонившись своим тельцем. Мама даже не шелохнулась, она его как будто даже не заметила. Море молчало и лишь мерное всхлипывание волн обрело зловещее звучание, и даже солнечный закат, который всегда радовал его, теперь казался каким-то мрачным, как будто небо кто-то жестоко ранил, растревожив его кровавым заревом, и оно беззвучно стонало, провожая заходящее за морской горизонт солнце. Мама не шевелилась и вдруг, видимо, почувствовав плечом, что он дрожит от сумеречного холода, она заботливо укутала его лежащим рядом полотенцем. Так они и сидели еще долго. Только мама смотрела не на море, а на дорогу, по которой уехал автобус с мужчинами. Джек, каким-то внутренним чутьем понимал, что ему лучше молчать, и он просто сидел и терпеливо ждал. Ведь не может же это продолжаться вечно, скоро все должно закончиться и они пойдут обедать, а заодно и ужинать вместе с сестрой и родителями.
 Вдруг мама дернулась, как от удара током, и он услышал знакомый шум двигателя. Мужчины шумно вышли из пыхтящего автобуса, и вдруг он увидел свою сестру на руках у папы и бегом помчался к ним. 
Сестра ловко спрыгнула на землю и спокойно подошла к Джеку, как будто ничего не случилось.
- Привет, ты даже не знаешь, где я была и что я видела, эх ты, ты тут сидишь, а там столько интересного.
- Что интересного? – ничего уже не понимая, спросил Джек.
- Да ты что, не знаешь? Ты не знаешь, где я была? Я была в пионерском лагере, там столько всего, там такая вкусная еда и вот, смотри что на мне!  
 На ней было надето платье, в виде тельняшки, на груди был вышит кораблик с красными парусами, потом он узнал, что там было написано «Алые паруса». Это, видимо, пионерлагерь так назывался. 
Потом, конечно, все выяснилось. Она шла вдоль берега и собирала ракушки, а когда зашла слишком далеко, то не испугалась, она вообще ничего не боялась, а тут же побежала к красочному строению, ее привлекла вывеска с парусником, на котором почему-то красовались алые паруса. Там очень удивились, когда увидели совсем маленькую девочку в одних трусиках.
- Ты чья? – спросила пионервожатая. Обычно на этот вопрос отвечают - «мамина», но Фатька не была обычной девочкой и тут же бойко выпалила:
 - Я ничья, я своя собственная. Девочку накормили, одели в форму, а было уже довольно прохладно, и стали ждать, пока объявятся родители. Вот, собственно, и вся история с ее пропажей.
 Сестра хвасталась Джеку своими подарками, которые ей надарили в лагере, она тут же передарила ему половину значков и ракушек. Было уже темно, поэтому они подошли к керосиновой лампе, которая висела на столбике навеса, и под скупым светом керосинки внимательно изучали подаренные сокровища.
А рядом, за столом рыдала мама. Она все время молчала и только, когда увидела дочь, вдруг начала громко рыдать. Ее окружили женщины, и одна все время повторяла как мантру: «Ну, чего же ты плачешь, ведь все хорошо, девочка здорова и вот смотри, они играют и веселятся!»
Но мама все равно рыдала еще очень долго. Душевная рана все время напоминала о той ни с чем не сравнимой боли, боли материнского сердца.
Джабраил Тайсаев.    

Свежие номера газет Советская молодежь


08.08.2018
01.08.2018
25.07.2018
18.07.2018