«Вперед и вверх, а там…»

 Эльбрус переживает пик своей популярности – об этом говорят и цифры, и факты. На его склонах многолюдно зимой и летом. Зимой здесь катаются лыжники и сноубордисты, летом  пытаются покорить вершины туристы и альпинисты. Цифры: точное количество побывавших за год на высочайшей вершине России (сегодня не будем дискутировать на тему в Европе или Азии находится эта гора) – не обязательно на вершине, но и на склонах тоже – не назовет никто. Местные говорят, что уже несколько лет здесь не существует такого понятия, как «межсезонье», отдыхающие  есть всегда. Когда-то период с октября по декабрь считался в Приэльбрусье «мертвым сезоном», сейчас же все сезоны – «живые»: с декабря по май – горнолыжный, круглый год – туристический и альпинистский. В горнолыжный сезон здесь бывают до 200 тысяч человек, сколько людей приезжают сюда как туристы, посчитать сложно. В прошлом году на Эльбрусе было зарегистрировано 2250 групп общей численностью 14, 5 тысяч человек – такого не было даже в советское время. Уточню: эта цифра – только зарегистрированные в Эльбрусском высокогорном поисково-спасательном отряде МЧС России туристы, а регистрируются далеко не все, хотя процедура эта простейшая – зарегистрироваться можно и в электронной форме и – в крайнем случае – по телефону. В самый высокий туристический сезон – июль-август – на Эльбрусе ежедневно бывает до тысячи человек! В основном это  желающие взойти на вершину и их гиды. Факты: желающих покорить Эльбрус много. Даже больше, чем много. И с каждым годом становится все больше. На гору идут школьники и пенсионеры, соотечественники и иностранцы, сильные и слабые… Это стало некоей модной тенденцией – заплати 20-30 тысяч и – «Вау, я крут, я иду на Эльбрус! Смотрите мои фотографии в инстаграме!». Гора – а  именно так, именно с большой буквы называют Эльбрус спасатели – стала символом «крутости», престижа, способом показать себя. Сюда пытались подняться на лошадях, на мотоцикле, на машине, сюда что только не заносили – флаги, крест, баннеры, даже гирю! В последние годы стало «супер-круто» что-нибудь отпраздновать на вершине – Новый год, юбилей, свадьбу. И празднуют!  Есть спрос, будет и предложение. И наоборот. «Замучили Гору, - невесело сказал мне как-то знакомый альпинист. – Всем от нее что-то нужно!»
 Спасателям Эльбрусского высокогорного ПСО МЧС России – тоже нужно. Не для себя, правда, больше для других. Например, чтобы Гора не забирала жизни, чтобы, как в авиации, количество поднявшихся на нее было равно количеству спустившихся. Это как раз тот случай, когда чем меньше работы, тем лучше всем.
Эльбрусский ПСО – один из лучших в России. В его составе сегодня – 72 спасателя от 20 до 60 лет (45 плюс – это в основном оперативные дежурные, спасательный состав – до 45 лет). Из них пятеро – спасатели международного, 34 – первого класса, двое – Абдуллах Гулиев и и Тахир Татчаев – заслуженные спасатели России. На Эльбрусе каждый из них был по нескольку десятков раз, трое –  Абдул-Халим Ольмезов, Азнор Хаджиев и Азнаур Аккаев – покорили Эверест.
 Рабочий день спасателя в горах – это в основном учеба и тренировки. Каждый день. Тренажерный зал, кросс, скальные и ледовые занятия, медицинская и психологическая подготовка и т.д. Оперативные дежурные работают круглосуточно, они же регистрируют и снимают с учета туристические группы.
- Сегодня почти 900 человек зарегистрировались, - говорит начальник отряда Абдуллах Гулиев. – Все – перед походом на Эльбрус. В данный момент на Горе находятся больше тысячи только  туристов.
СПРАВКА «СМ»
 Гулиев Абдуллах Алиевич – начальник Эльбрусского ВПСО. Спасатель международного класса, заслуженный спасатель России. 35 лет стажа работы, более 150 восхождений на Эльбрус.

- Абдуллах Алиевич, мне, если честно, трудно представить такое количество покорителей Эльбруса ежедневно…  Это не самый легкий маршрут даже для бывалых альпинистов, а тут, как я понимаю, много и вообще новичков. Кто ведет этих людей, обеспечивает им безопасность? 
- Конечно же, далеко не все они поднимутся на вершину. Не надо обманываться тем, что Западная вершина – а идут обычно на нее – это маршрут «всего 2 А категории сложности» (высшая категория сложности в альпинизме и горном туризме – 6Б – ред.) Эльбрус очень непростой, здесь опасность на каждом шагу может подстеречь, и прийти откуда ее совсем не ждешь. Во-первых, это высота. Для подъема на такую высоту нужна акклиматизация, причем правильная – двухнедельная. Две недели жизни в горах с радиальными походами и постоянным наращиванием высоты. И только потом – восхождение. Сейчас же большинство турфирм, обещающих «незабываемые впечатления на высочайшей вершине Европы» предлагают «туры» на 7 дней, в которые входят и акклиматизация, и восхождение. Неподготовленные туристы мучаются от горной болезни, забирающей последние силы. А ведь высота на Эльбрусе это не только нехватка кислорода, это еще присутствие в воздухе сероводорода, от которого туристам реально «рвет крышу». Во-вторых, физическая неподготовленность, неправильно рассчитанные силы, индивидуальные особенности здоровья. Знаете, сколько спортсменов у нас безуспешно пытались подняться? Причем не новичков, а кандидатов и мастеров спорта – боксеров, борцов, например? Не всем хватает «дыхалки» на 8-10 часов, поэтому нередко даже сильные и выносливые спортсмены сходили с маршрута, так и не поднявшись на вершину. И потом – у каждого человека есть свой предел высоты. Человек может на четырех тысячах себя хорошо чувствовать, а на 4100 ему вдруг плохо. Несколько дней назад у нас на 4800 так умер англичанин: вышел из ратрака, сделал несколько шагов и сердце остановилось. 
 В-третьих, погодные условия. Зимой на Эльбрусе температура может до минус 50 опускаться, а летом поменяться за считанные минуты – только что солнце светило, и вот уже ледяной ветер и пурга. Выше скал Пастухова начинается уже самое страшное – там может быть огромное пространство льда – гладкого и жесткого – не провесишь перила – запросто можешь слететь. Сейчас, в высокий туристический сезон там тропа набита,  но бывает на ней открывается лед, весь в трещинах. Не зря же место от седловины к Западной вершине называют трупосборником, там часто бывают срывы, людей уносит,  и мы не всегда их находим. В прошлом году у нас 48 человек погибли, двое пропали без вести. В этом году уже 17 погибли, четверо пропавших. В том числе один иностранец – полицейский из США – крепкий здоровый парень, спецназовец из Колорадо, имеющий опыт восхождений. Он зарегистрировался у нас 13 июня  и уже на следующий день без акклиматизации пошел на гору и пропал. Мы искали его и на вертолетах, и пешком, каждый квадратный метр, кажется, исследовали – никаких следов. Знаете, часто бывает – если несчастный случай  – у кого-то рюкзак слетит, у кого-то перчатка – то есть, какие-то следы все-равно остаются – а тут ничего  совсем. Туристы на Эльбрусе и вместе с гидами пропадают, и группами даже – всякое бывает.
- А есть какой-то «лимит» на поиск, какое-то определенное количество дней?
- По большому счету можно сказать, что поисковые операции не прекращаются вообще. Спасательные лимитированы – до спуска пострадавшего и передачи его медикам. А поисковые проходят примерно так: если группа или один горовосходитель регистрируются у нас – мы знаем нитку маршрута и контрольный срок выхода на связь или возвращения. Если они не возвращаются в указанный в регистрации срок, даются еще сутки – так как многие просто забывают или считают ненужным сообщить, что вернулись с маршрута и что все живы-здоровы. Дежурный в таких случаях сам обзванивает гидов или альпинистов-одиночек. Если связаться с ними не удалось – начинается поисково-спасательная операция. И пешком – отряды спасателей меняются, один отработал, выходит второй, и на вертолете. Примерно неделя интенсивных поисков – тут тоже многое зависит от погоды. Дальше – по возможности, но постоянно. Бывает, находим пропавших и год спустя, и несколько лет. Зная нитку маршрута, конечно, искать проще. И находим чаще. А бывает и так: нам звонят родственники туриста, рассказывают, что он «ушел на Эльбрус, и уже несколько дней от него нет вестей». Человек не регистрировался у нас, мы ничего не знаем о нем, куда и с кем пошел. Собираем информацию по крупицам, ищем…
 Кто ведет всех этих людей на вершину? Один из самых больных наших вопросов. Коммерческие восхождения существуют уже лет 30, но такого количества, такого наплыва псевдо-гидов не было ни в 80-е, ни в 90-е. В те годы гиды были «официальные», работали от государственных структур – «Эльбрустуриста», например. Это были люди, прошедшие специальную подготовку, имеющие опыт горовосходителей, знающие иностранные языки. В середине 90-х начали появляться туркомпании, предлагающие сопровождение на вершины Эльбруса и нанимающие для этих целей проводников. Причем никого не интересовало, есть ли у этого человека соответствующая подготовка, навыки, опыт. Поднимался хоть раз на Эльбрус? Значит, сможешь и других повести! Я сам больше полутора сотни раз был на Эльбрусе, но каждый раз сомневаюсь, смогу ли подняться и спуститься, если вдруг непогода. Сейчас – в высокий сезон – на Горе ежедневно работают около трехсот проводников. Так принято – на одного гида максимум три человека. Но настоящих профессионалов среди них очень мало. Примерно каждая пятая группа, выходящая на вершину, делает ошибки, за которые несет ответственность проводник. Иногда эти ошибки поправимы и группа в полном составе спускается вниз, иногда, увы, нет… И каким-то необъяснимым образом гиды не несут ответственность за трагические случаи в их группах. Вопрос контроля над этими фирмами, проводниками, восхождениями поднимался уже не раз, и на уровне правительства нашей республики тоже. Надеемся, что этот вопрос решится, и в Приэльбрусье откроется, наконец, школа гидов, где людям с соответствующим опытом горовосходителей и подготовкой можно будет пройти обучение и получить сертификат. Не все турфирмы набирают неподготовленных проводников, неправильно проводят акклиматизацию туристов, есть и те, кто работает честно, они готовы платить за обучение гидов. Такие и должны оставаться в сфере этих услуг.
 Еще одна наша проблема – ложные вызовы. В любое время могут позвонить нам: «Я на скалах Пастухова, мне плохо. Группа ушла, меня оставили. Пришлите за мной ратрак. Мы обязаны реагировать на любой сигнал о помощи и, конечно же, я отправляю туда группу спасателей и ратрак. Сняли, спустили вниз. Внизу ему сразу полегчало и он: «Все, спасибо, я пошел!» А ничего, что один такой вызов нам обходится примерно в 50 тысяч рублей? Надо как в других странах делают – штрафовать за такие ложные вызовы.

Гюльнара Урусова. Фото автора и из архива Эльбрусского ВПСО.

Свежие номера газет Советская молодежь


11.10.2017
04.10.2017
27.09.2017
21.09.2017