PRO_raznoe №40 - 9 октября 2019

«Механизм социализации, следование образцу, за счет которого можно усвоить новые формы поведения». Старое доброе подражание само по себе не заслуживает никакого порицания, так как на протяжении всего человеческого пути оно является самым естественным, самой природой предусмотренным методом обучения. И все же, если с младенческого возраста примерно лет до десяти подражанию можно петь только дифирамбы, то впоследствии все меняется. Почему-то так устроена человеческая психология, что большинство из нас подражает далеко не тому, что стоит подражания.
Особенно четко это прослеживается сейчас, в эпоху соцсетей, когда что внешне, что по поведению или поступкам молодежь, да и не только молодежь, делает все, чтобы быть похожей на модных блогеров, светских львиц, героев скандальных хроник, певцов и прочих персонажей. О них говорить можно все что угодно и относиться к ним можно как угодно. Но чего у них не отнять, так это их индивидуальности, благодаря которой они сделали себя сами, используя все свои имеющиеся ресурсы, а теперь им подражают миллионы. Иметь клонов, наверное, даже забавно и уж точно льстит самолюбию. Но неужели быть чьим-то клоном хорошо?

Регина Сергеевна. 

***
Есть у меня один друг. Каждый год я делаю ему щедрые подарки на день рождения, именины, Новый год. А вот на мой ДР и прочие важные для меня события и праздники, считай, повезло, если получу гифку поздравительную. Никаких цветов для моей жены – особенно в нашу годовщину или день рождения, – хотя он с ней прекрасно знаком, и она его поит, кормит, привечает каждый раз, когда он без звонка приходит к нам домой, каждый раз, когда ему это удобно. А еще, будучи медиком, постоянно лечит его и делает уколы. Нет, ничего, кроме словесных пустых поздравлений, никогда, пшик. Он успешно трудоустроен, так что дело не в бедности или недостаточности финансового положения.
Недавно мы с женой пришли к соглашению, что нечего дарить наши с трудом заработанные деньги псевдодругу, который не просто не ценит то, что мы делали для него все эти годы, но имеет к нам чисто потребительское отношение.

Александр.

***
Здравствуйте! Вот вам очередная история о дружбе. У меня есть подруга, с которой мы познакомились много лет назад и остались друзьями после того, как перестали работать вместе.
Потом она уезжала, приезжала, в общем, как говорится, случилась жизнь, и общение наше приобрело форму обмена сообщениями в мессенджерах. 
Стоит заметить, что она удачно вышла замуж, у нее действительно хорошая семья. Она живет в прекрасном доме, работает в очень хорошем месте, короче, все у нее благополучно. 
В отличие от нее, замужем я никогда не была, нет у меня детей и нет семьи, и в последнее время моя жизнь перешла в неблагоприятную фазу. Недавно меня сократили, и я теперь безработная, так что проблема денег очень даже обострилась, мама стала все чаще болеть и лежать в больницах, да еще вторая жена моего отца, на которой он женился после развода с моей мамой, решила оспорить его завещание и затеяла судебную тяжбу. 
Я не жалуюсь, просто описываю ситуацию. Точно так же, как описала ее после того, как моя подруга списалась со мной в соцсетях и спросила, как мои дела. Я, помня о нашей былой дружеской близости, честно все рассказала. И, как и положено, в ответ спросила, все ли у нее благополучно. Все, что она написала, было простое: «Да». Хорошо, подумала я, если она не хочет об этом говорить, это нормально, и продолжила писать на другие темы, но она не ответила. И молчит до сих пор. Хотя я ни о чем не просила ее, особенно не жаловалась, просто описала свою жизнь как она есть. А она исчезла без каких-то объяснений.
Должна ли я считать эту дружбу оконченной? И самое интересное, почему? Неужели моя хорошая подруга, как и большая часть благополучных людей, боится заразиться невезением и ей проще решить, что я отрезанный ломоть, и отказаться от любого общения? Очень обидно, вот честно! 

Х.

***
Одна моя родственница, войдя в определенный возраст, просто ненавидит воспитанных людей, уступающих ей место в общественном транспорте. И я постоянно говорю ей и ее похожим на нее подругам, а таковых, к моему удивлению, много, что пора людям перестать обижаться на добрые дела. Просто потому, что кто-то добр к тебе, это не обязательно означает, что они делают это потому, что ты пожилой. 
Моя шестидесятилетняя бабушка всегда была вежлива, всю свою жизнь, независимо от возраста окружающих людей, и продолжает оставаться вежливой и сейчас. Она и двери придержит для людей и моложе, и старше нее. И вещь, которую молодая женщина в общественном транспорте уронит, поднимет и передаст ей. И место матери с детьми и с сумками уступит. И возраст не имеет к этому никакого отношения. Просто она старается помочь тем, кому нужна помощь. И когда ей самой нужна помощь, с благодарностью принимает оказанную ей любезность. 
А вот мой дедушка – полная ей противоположность! Любое предложение помощи он принимает в самые настоящие штыки: мгновенно взрывается, и говорит, что он в состоянии сделать любое дело сам, и не нужно считать его за глупого, беспомощного, выжившего из ума старика. Чего, конечно, и в помине нет, но он все равно в каждом добром жесте видит намек на свой возраст. 
Вот бы все просто перестали обижаться на проявленную доброту и приняли бы ее за то, что она есть, а именно простое проявление вежливости и желания помочь, без каких-либо намеков на возраст, вес, состояние здоровья или внешности того, кому оказывается помощь! Когда вам делают что-то хорошее – это не повод расстраиваться, независимо от вашего возраста. Наслаждайтесь тем, что кто-то заботится об окружающих, ведь это мир делает добрее! 

Ася. 

***

Письма в никого

Cегодня новый день, совсем рано начался, сияло плотное и белое солнце, напоминающее остатки пломбира в металлической миске. И очень мглисто и очень тускло. Это ноябрь и его туман, заливающий каждый сантиметр, куда можно смотреть.

Дома все были новые, какие-то люди, эффективные и принадлежащие, все время говорили, говорили, огромными, громкими, будто шерстяными голосами.
Я уже больше года как никого не могу слышать, это стало слишком длинным, больным шествием. В каждом диалоге, в каждом слове я слышу судьбу, бесповоротность, тесность, от которой некуда скрыться. Последние дни я все время думаю о тебе (если только я правильно понимаю, что это состояние называется думаньем.) - Только первые минуты после сна, когда еще с трудом понимаю, где я – тебя нет, но потом я будто обрушиваюсь в другое измерение, где все состоит, выглядывает сквозь и только тобой, а внутри моей головы, будто сосуд с медом и я сама муха, попадающая в него.
А ты помнишь дождь? Каким? Дождь живет у меня в легких, он снова продолжает там жить уже шестой день. Милый, я не знаю, как пережить эту зиму, как добраться до весны не чувствуя, что по-другому не будет. Что лучше не будет, у нас с тобой, а значит, вообще. Ты уже понял смысл моего бытия, цель моего существования, ты же понял, правда?
Все, что у меня есть на сегодня, это направленность в думании о тебе. Тебе, которого я выдумала, отчего, правда, тебе не придется сердиться на меня, ведь я могла бы наврать тебя. Ты согласен? Я получила твое письмо вчера в 20.20, от счастья я слишком долго не распечатывала конверт, но я так боялась, ведь ты всегда пишешь как в последний раз, как на прощание, а каждое твое слово продлевает мой вдох.
Сегодня все пошло наперекосяк.
Из-за яичницы, которая сгорела, которую я вообще начала готовить. Есть ее, слава богу, не пришлось, но все нарушилось. Все бесполезно, все продолжается, я снова магнетически простаиваю в проеме комнаты, не понимая, на что я способна.
Все, что у нас с тобой есть, это сны, абстрактные представление и слова. Мы еще можем дотягиваться друг до друга словами. Это так освобождает, но ничего не дает.
Я только сейчас прихожу в себя, принимаю то, что случилось за эти полгода, собираю в возможный букет. Но так не хочу определять, ничего определять из того, что мы прожили, я же помню, что подлинное не подчиняется форме. Но жить полной жизнью, значит, стать кем-то окончательно, хотя бы на секунду, ведь так, любимый?
Мы были с тобой окончательными, там в тени того белого норвежского дерева, это был край света, край света, на который нас отправила любовь. А может быть, это были не мы, а я видела это в кино. Тогда я чувствовала анестезию, абсолютный наркоз, белую смерть. Совершенно неважно, где я, когда я с тобой, все наполняется, как лунным светом, но только не им. Я постоянно думаю – чем и что это?! Что-то бессмертное, непроходимое или как яд, будто находишься в реанимации и не можешь пошевелиться от еще свежей боли, мучаешься, и в то же время одурманен ею.
Это неизбежная человеческая потребность – определиться, неумышленно вписать себя в любое, на чем можно продержаться, но зачем меня волнует это, зачем…
Я так часто смеюсь над собой, над своей печалью, радостью, особенно смешно, когда я становлюсь деловой, наблюдаю за своей деловитостью, улыбаюсь, а потом становится тошно.
Все, что я чувствую, слишком мимолетное, неуловимое, приданное – к которому, по сути, я не имею никакого отношения. А кто имеет? Я знаю, что только ты так не спросишь.
Постоянно приходит время, когда мы уже иначе слышим друг друга и слова, которые ты произносишь, больше не живут отдельно от тебя, не парят в моем воображении, они полностью пропитываются твоей плотью и кровью, твоей походкой, твоим дыханием, и тогда я хочу умереть. И тогда я хочу умереть, ведь значит, у тебя так же…значит, нам пора расставаться и так будет всегда, пока однажды мы больше не встретимся. О, любимый мой, когда-нибудь мы больше не встретимся!
Я стала очень бояться тебя, и это так оглушает. Любить и бояться одновременно невыносимо. Я будто бегу на месте.
Думаешь, я не люблю тебя? Я уверена, что это важно знать каждому, но тебе все равно, ты тот самый, кому важно любить самому. Зачем ты так поступил со мной?!
Все эти многочисленные реальности, бесконечные, как слоны, как крысы вьются над нами ежедневно. Я даже не имею понятия, где ты сейчас? Кто ты сейчас? Любовь моя!
Будет ли у нас покой? Увидим ли мы когда-нибудь друг друга впервые или станем совсем достижимыми? И все эти люди вокруг, которых нет, но они есть.
Последнее, что стало мне интересным, это роман, который ты мне подарил, я даже не помню, кто автор и как называется эта зеленая книжка, но там все так, как в твоих глазах, не соответствует тому, к чему мы привыкли.
Здесь так много ориентиров, за что можно держаться, что можно держать, и они так выпячиваются, ломают тишину, в которой каждый, кого я встречаю, становится единственным, специальным, абсолютно полноправным на всю меня; я продолжаю быть неудовлетворенной собой, поэтому каждый день я решила записывать, как и где я была счастлива. Мне кажется это интересным. Я стала чувствовать, как счастье опасно, как неожиданно оно и проворно может избежать, или пропустить меня, например, я моргну и пропущу то, что мне принесло бы его. Счастье! Оно живет в моей голове, только в ней.
Любимый мой, я блуждаю по тебе голосами – туманами, я не знаю, как обращаться к тебе, я все время чувствую тебя рядом, как продолжение меня, меня, которой не принадлежит больше ничего, чем я владела. Например, тело, например, эти руки, которыми я пишу тебе.
Как все это вынести, не утратив способности действовать… мне приснился сон, в котором ты сказал, что больше не хочешь видеть меня и слышать, я помню, что ничего не почувствовала, кроме ужаса белого, как молоко, оно вливалось в меня, а я была безразмерной, чужой всему, что существует. Я поняла, что ты устал от меня, устал от моей болезненной любви, я готова на все ради тебя, например, никогда больше тебя не видеть.
Ты должен был понять это еще когда мы встретились в Лондоне, там, на лестнице. Любимый, любимый мой, все наши шутки закончились, сегодня закончились все воспоминания и началась лестница, пойдем со мной вместе, а я брошу жребий.
Позволь же обнять тебя. Совсем по-другому, с раздольем голубого, того прохладного голубого, который ты так любишь.
Сейчас мне пора собираться, класть вещи в чемодан, я снова уезжаю, одна в глубину серой охры. На это у меня остается одно дыхание, глубокое и как обычно смешное. Я люблю тебя, я уверена, что это происходит. Самое главное – бесшумно, а «мысль уподоблена дереву». Если мы встретимся когда-нибудь еще, я буду держать пистолет в руке, чтобы ты застрелил меня наконец, и нам бы не пришлось больше расставаться. Расставаться это такой наркотик!
Наша любовь, да, и я мечтаю пронизаться на самую ее глубину, люби меня, как умеешь, пронизывай нашу любовь насквозь. Живи! А я с тобой!

Тамара Аксирова.

Свежие номера газет Советская молодежь


09.10.2019
02.10.2019
25.09.2019
18.09.2019