PRO РАЗНОЕ №37 - 16 сентября 2020

Новые таланты «Антареса»
Мы продолжаем публиковать работы выпускников первой литературной смены «Слово. Технология. Мир» образовательного центра «Антарес». В этом номере произведения Ахмеда Колбунова и Миланы Жамбаевой. 

Диалог с мамой

Мамочка, в душе моей ненастье,
Хочется о трудностях забыть.
Я хочу с тобой поговорить о счастье,
Как, скажи, счастливой в мире быть?

Мама тихо голову склонила
И сказала: «Дочка, не забудь,
Как бы жизнь тебя ни била,
Добрым, чистым человеком будь.

Не жалей для нищего обеда,
Помогай тому, кто послабей.
И тогда найдет тебя победа,
Ты счастливей станешь и сильней».

А любовь мне как найти, поведай,
Ту, чтоб даже смерть ей не страшна?
Мамочка ответила: «Последуй 
Ты за тем, к кому потянется душа.

Твое сердце все тебе подскажет,
Ты найдешь того, кто всех нужней,
Только помни, жизнь тебя накажет,
Если ревность будет спутницей твоей».

Мамочка, скажи мне про здоровье,
Как его сберечь, не потерять?
Улыбнулась мама: «Главное условие – 
Эту жизнь благодарить и принимать.

Жизнь, она кончается не завтра:
Будет все: и радость, и печаль.
И не забывай, пожалуйста, про завтрак,
Ну а ужин отдавай врагу – не жаль».

Мамочка, спасибо, дорогая,
Этот разговор я сохраню,
Как же хорошо тебе, родная,
Вновь сказать, как я тебя люблю.

Милана Жамбаева.

***

Я брел по полю. Было лето. Вокруг росли цветы. Березки росли то там, то здесь, перемешиваясь с тополями. Цвета и лучи солнца выжигали глаза, привыкшие к монотонности и безразличию. Единственным убежищем оказался старый раскидистый дуб. Я вошел в его тень и задумался.
«Что я здесь делаю? Почему здесь так… странно, необычно? Я что, умер? Нет, я, конечно, говорил, что при моем образе жизни это удачный выход, в целом, тут даже миленько, но я ведь не серьезно... ведь... не серьезно?»
От экзистенциальных мыслей меня отвлек странный гость. Мальчик лет десяти с виду, с ясными каштановыми глазами, весело, подпрыгивая на каждом шагу, шел прямо ко мне.
- Привет, а ты чего сидишь тут?
- Там...эмм... слишком... жарко, - ответил я, что-то пытаясь сообразить.
Мальчик улыбнулся снисходительно, но ничего не сказал.
«Где мы?», - спросил я, хотя вряд ли мне это чем-то поможет.
Словно читая мои мысли, мальчик произнес: «Разве это так уж важно?» 
- Ты на солнечной, ясной и, заметь, весьма миловидной поляне, - добавил он, чувствуя мой страх к этому месту. 
Хотя, стойте, «чувствовал»? У меня снова началась паранойя. Это же просто какой-то мальчик, может, где-то здесь, в деревне, живет. Но… почему-то он кажется мне смутно знакомым.
- Будешь столько думать, вскоре состаришься, - прервал мои мысли он и залился смехом. Видимо, выражение моего лица в это время было более чем нелепым.
 - А ты знаешь, - он немного помедлил. – Я пишу. Хочешь увидеть?
Я пишу шедевры в течение последних пятнадцати лет, мои книги – бестселлеры, я получаю достаточно, чтобы до конца жизни жить на проценты от продаж уже выпущенных книг. И я никогда не читал произведений, отправленных мне юными авторами. 
Но тетрадка как-то сама собой оказалась в моих руках, и я, от нечего делать, стал читать. Это был небольшой рассказ. За четверть часа я прочел его полностью. Рассказ был о каком-то мальчике-подростке со своими мечтаниями, взглядами, стремлениями и о девочке, чуть младше его, которую мальчик героически спас от полевой мыши, за что та его поцеловала в щеку.
Я вернул книгу мальчику, сухо кивнув.
- Что ты думаешь? – внезапно я заострил внимание на его обращение ко мне. Я был более чем вдвое старше мальчика, но, кажется, его это не смущало. 
- Посредственно, - честно ответил я. – Чересчур позитивное, структурно непродуманное и детское, - на последнем слове я сделал упор, словно мгновенно отбрасывая все надежды на успешность.
Он посмотрел в тетрадь и пролистал свое творение, как будто пытался найти все то, о чем я говорил. А потом закрыл тетрадь и, положив рядом с собой, взглянул мне в глаза. Его ясный, серьезный, светившийся изнутри взор встретился с моим туманным, тусклым взглядом. Я не выдержал и отвернулся.
- Ты ничего не понимаешь, - сказал он коротко и твердо.
На этот раз он меня задел. Я начал сбивчиво отвечать, поздно осознав, что спорю с ребенком.
- Я не понимаю?! Да я самый востребованный писатель своего времени! Каждое издательство мечтает, чтобы я написал им хоть пару строк. Я изучил все основы и стили письма! Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, что хотят читать люди! Они не любят истории с хорошим концом! Ты слишком мал, чтобы посмотреть трезвым взглядом на жизнь и понять все тайны этого дела. Глубокие размышления, пронизывающие моменты, заставляющие даже самого бесчувственного прослезиться. Прологи, эпилоги, синопсис, канва и грандиозная, натягивающаяся как струна, кульминация. А еще слова. Много слов. Описание места, времени, внешности и характеров персонажей! Витиеватые средства выразительности! Вот в чем секрет успешного произведения!
Я судорожно сглотнул и отдышался. Мальчик смотрел на меня с минуту удивленно, а потом рассмеялся!
- Ты, правда, в это веришь? – захлебываясь в смешках, спросил мальчик. Я ничего не ответил.
 - Издательства? Это те люди, которые выпускают книги, пылящиеся на полке в какой-нибудь районной библиотеке? Твои книги хорошие, потому что они заставляют людей плакать, а мои – посредственные, потому что от моих историй люди улыбаются? Ты смотришь на жизнь обреченно и ничего не делаешь; если я падаю с дерева, то хватаюсь за ветку, а ты бездействуешь. А слова? Зачем столько лишних слов, которые долго и скучно читать? И ...*смешок*... ты, правда, специально пытаешься сказать простую вещь сложными словами, чтобы людям было труднее понять, что ты имел в виду? А «стиносис», «клава», «бульменация» … Тебе нравится придумывать новые слова? Моя сестра говорит, что это глупое занятие. Хотя, мне тоже нравится.
Я был очень удивлен всем сказанным.
- Но... я ... я закончил униве...
- Погоди, тебя что, этому еще и кто-то учил? – перебил он меня.
- Д- да...
Он вновь рассмеялся. Так, как смеются только дети – беззлобно и задорно, словно он услышал хорошую шутку.
- Ты, и правда, глупый, - сказал он, отсмеявшись.
- Я? Глупый… – повторил едва слышно, как будто пытаясь принять такую возможность.
- Ладно, что-то я с тобой засиделся, - он встал и пошел через ржаное поле.
- Погоди! – выпалил я, сорвавшись с места и выйдя из тени дуба. Что мне делать?
Мальчик, не останавливаясь, на ходу произнес: «Помни обо мне и не теряй себя, ни то больше не найдешь». Он шел дальше, мне хотелось еще столько всего спросить, но вдруг звон, адский звон вывел меня из сна. Я рывком сел в кровати. Мой дом. Это был лишь сон. Я почувствовал, что-то упирается мне в бок. Бросив взгляд на предмет беспокойства, я увидел тетрадь. Мою старую тетрадь с набросками стихов и рассказов. Она была открыта на странице рассказа из сна. В конце оставалось еще с десяток неисписанных листиков. Я взял ручку и начал писать:
«Я брел по полю. Было лето…»

Ахмед Колбунов.

***

Кто такой современный поэт?
Что он пьет?
И что он ест?
О чем поет, смотрящий вдаль?
О чем ему бывает жаль?
О чем он думает во сне?
Мне надо знать!
Ведь я уже
Поэт. Личину пора снять.
Но хватит, как сказал поэт:
«Ты заплатил безумству дань»,
Так полно, полно, перестань.
А лучше вот тебе совет – 
Ты музу дней своих жалей
И обижать ее не смей.
От прочих же убереги
И вместе с ней пиши стихи.
Другой поэт мне говорил:
Люби себя и всех гони,
Никому не сострадай
И лишь искусство поощряй.
А третий вторил мне, что Змей
Всегда найдет дорогу к Ней.
И посему, любовь презрев,
Живи один, себя призрев.
Четвертый молвил мне, что мы
Отчаянья муки принесли.
И что грешный наш народ
Давно могил законных ждет.
Лишь пятый мне открыл глаза:
Ты даром поощренный!
Ну, так пиши, пиши всегда
Стихи, судьбой крещенный…
И вот за Пушкина пишу.
Уж мне простите простоту.
Не высшим слогом сочиняю
И лексиконом не петляю.
Зато средь теней я не лгу.
И лицемерие не кличу.
Привык я правду воспевать.
И лесть, проклятую гонять.
Таков слуга ваш – я поэт,
Я современный странник бед.

Ахмед Колбунов. 

Читать также:

Свежие номера газет Советская молодежь


16.09.2020
09.09.2020
04.09.2020
26.08.2020