Неделя: даты, события, люди. № 21 - 1 июня 2016

Хаути СОХРОКОВ, директор ФГБУ «Кабардино-Балкарский референтный центр Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору». Кандидат ветеринарных наук, доктор экономических наук, профессор, государственный советник Российской Федерации 3 класса. Президент Международной Черкесской Ассоциации – избран в 2012 году, в 2015-м – на второй срок. Награжден орденом Дружбы, золотой медалью за вклад в развитие АПК России, медалью МЧС России «За содружество во имя спасения», почетным знаком отличия «Трудовая доблесть. Россия». Имеет благодарность президента РФ; награжден Почетными грамотами КБР, министерства образования и министерства сельского хозяйства РФ, федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору (Россельхознадзор). 
В канун юбилея удостоен высшей награды КБР – ордена «За заслуги перед Кабардино-Балкарской Республикой» и звания «Почетный работник агропромышленного комплекса России»; награжден медалью ордена Славы и Чести (I степени) Русской Православной Церкви.

* * *
После окончания университета Хаути Сохроков преподавал в КБГУ и КБАМИ, работал в министерстве сельского хозяйства КБР, был директором птицефабрик «Нальчикская» и «Кабардино-Балкарская». В 1991 году был избран председателем Урванского райсовета народных депутатов. С 1992 года –
в правительстве КБР: министр сельского хозяйства и продовольствия, министр образования и науки, одновременно – первый заместитель, заместитель председателя правительства (1992-2005, 2010-2011). С 2011 года – директор федерального государственного бюджетного учреждения «Кабардино-Балкарский референтный центр Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору». 

* * *

Хаути Хазритович Сохроков родился 27 мая 1951 года в селении Старый Черек, второй ребенок из четверых – и старший сын в семье. Отца не стало, когда Хаути учился в выпускном классе. Смерти отца предшествовала трагичная история, в которой верность долгу проиграла интригам, чужой злой воле. «Отец работал главным зоотехником в колхозе, - рассказывает Хаути Хазритович, - был заместителем секретаря парткома, вскоре мог стать председателем колхоза. Но, как это часто бывает в жизни, оказались и другие, желавшие занять это место. Чтобы оттеснить отца, влиятельные в районе люди порекомендовали его в качестве организатора межхозяйственного свинокомплекса – тогда такие комплексы строились повсеместно». Чтобы было понятно: Хазрит Сохроков имел пятерых сестер и был единственным сыном у своих родителей – чрезвычайно набожных людей, строго соблюдавших каноны ислама. Выбор встал между работой и отцовским проклятием. «Дедушка сказал: если согласишься на это, откажись от моего имени. Отец, конечно, не мог на такое пойти. Отказался создавать свинокомплекс, а его недоброжелателям только этого и надо было. С формулировкой «тяготится партийной дисциплиной» отца исключили из партии; обвинили и в «религиозных пережитках». Много позже мне удалось найти заявление моего отца, в котором он говорил, что не представляет жизни без партии, просил направить куда угодно и кем угодно, но не исключать из партии. Но куда там. В 11 утра его исключили из партии, а в три часа уже сняли с должности. Два года он был безработным. Потом взял гулевой гурт и поехал в Лахран, на отгонное пастбище. Летом 1968-го были сильные ливни, сошли селевые потоки. Спасая людей и скот, отец сильно пострадал, получил серьезные травмы. Через несколько месяцев он умер. Ему было всего 43 года».
Последовало другое несчастье: у их мамы, Ляуши (Хакуновой), случился удар, она слегла. «Нам очень повезло, что она после этого выкарабкалась и нас всех сумела поднять, слава богу. Она наша душа. Всем людям их мамы дороги, но у нас особый случай. Она, хоть и имела всего 4 класса образования, так интересовалась всем, и ее такое отношение ко всему очень подстегивало меня по жизни. Мама ушла из жизни девять лет назад, и эта боль никогда меня не оставит. Я всегда мог прийти к ней, положить голову ей на колени. Она знала обо мне все, была мне и другом, и советчиком. Мне очень ее не хватает». 
После окончания школы, следуя желанию отца и в память о нем, Хаути подал документы на ветеринарное отделение сельхозфакультета КБГУ, однако недобрал баллов. Это был удар: как так, он ведь учился лучше всех в классе! Поработал на заводе, затем, пройдя курсы при военкомате, получил профессию: шофер-экскаваторщик. На следующий год он поступил в университет. Легко учился, выгодно отличался от сокурсников и в стройотрядах – как человек, умеющий работать на любой технике; занимался спортом. Вместе с красным дипломом получил направление в целевую аспирантуру, но вынужден был отказаться по вышеозначенным семейным обстоятельствам. К счастью, в этот момент ему встретился человек, оказавший огромное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Владимир Калиметович Тлостанов, незадолго до этого возглавивший университет, вызвал Сохрокова и, узнав причины отказа от аспирантуры, отнесся к ситуации с пониманием: «Он пожал мне руку, сказал, что это достойный мужской поступок. Сказал, что в порядке исключения я смогу получить направление, когда буду готов». Отработав три года заведующим ветлечебницей в Псыгансу, Хаути поступил в аспирантуру при ВИГИС (Всесоюзный институт гельминтологии имени К.И. Скрябина). 
Судьбу его по окончании аспирантуры, получилось, также определил Владимир Калиметович: «Случилось так, что по дороге домой я попал в один поезд с Тлостановым. Дорога длинная, мы много разговаривали. В итоге он сказал: отдохни у мамы денек – и к нам. Меня приняли ассистентом кафедры ветеринарии сельхозфака, оказали большое доверие и внимание. Я, в свою очередь, активно включился в работу, преподавал, был заместителем руководителя Совета молодых ученых и специалистов. Это было большое счастье – беседовать с этим умнейшим, деликатным человеком, сверяться с ним». Затем Сохрокову предложили работу в Минсельхозе. Добросовестно отработав четыре года, он решил уйти, поскольку так и не были соблюдены предложенные ему условия. Он говорит: «Я благодарен тем, кто чинил мне тогда препятствия, потому что, не будь их, неизвестно, как все сложилось бы в моей жизни». Решил вернуться в университет – тем более, что все это время вел там часы. Уже собирал вещи, когда в кабинет заглянул Георгий Черкесов, на тот момент – заместитель министра. После короткого разговора Георгий Маштаевич предложил Сохрокову возглавить птицефабрику «Нальчикская». Согласовывали кандидатуру с Валерием Мухамедовичем Коковым, бывшим на тот момент секретарем обкома КПСС по сельскому хозяйству. Коков, с которым они были хорошо знакомы по работе, поначалу идею не принял: фабрика считалась «гиблым местом», за 16 лет сменились 7 директоров, Сохрокову предстояло стать восьмым. «Он посмотрел так внимательно, спросил: Маштаевич, что тебе плохого сделал этот парень? А Георгий Маштаевич ответил, что рассчитывает вместе со мной поднять фабрику. Валерий Мухамедович дал мне время подумать до утра, посоветоваться». Владимир Калиметович, к которому он обратился, посоветовал попробовать, а кроме того, получить заочно экономическое образование, необходимое, по его мнению, для производства. Первое впечатление от фабрики было удручающим: «При плановой мощности в 100 тысяч яиц в сутки получали 23 тысячи. Работники разболтаны, зарплаты нет, все растащено-разворовано; жилой поселок – неухоженный, замызганный. Но  люди поддержали, и через два года мы были признаны лучшими в системе птицепрома по стране. Получили 156 тысяч штук яиц в сутки – и это был не разовый результат, а стабильный. Когда инженеры получали по 120 рублей, мы платили работникам по 400-500! Сделали замкнутый цикл – от вывода цыплят до убойного цеха, стали перерабатывать пух-перо, продавать помет, высушенный и брикетированный на специальной установке. Навели порядок – разбиты дорожки, бордюры покрашены, бригадиры на велосипедах, у работников по три комплекта спецодежды, все бытовые и социальные условия. Я благодарен всем, кто тогда поверил в меня, стал работать на совесть. Каждого из 357 работников я знал лично. Всех. Все их горести, радости – свадьбы, похороны, крестины, дни рождения».
В 1991 году он был избран председателем Урванского райсовета народных депутатов, а уже в 1992-м, в возрасте 41 года – назначен заместителем премьер-министра – министром сельского хозяйства и продовольствия. Напомню: тогда не было никаких «технических премьеров» или «технических министров». Митинги, съезды народов, масса национальных движений и партий со всем спектром требований вплоть до раздела республики и выхода из состава России. Все должности были политическими, и каждый должен был определяться, где он, с кем он и за что он. «Это было время, когда в стране – и в республике шли активные политические процессы. Естественно, мы стояли за то, чтобы удержать ситуацию, не допустить беззакония, потому что перед глазами уже был пример самопровозглашенной Ичкерии. Мы видели, что творится и что еще может произойти, чего на самом деле хотят люди, зовущие на площадь, к вражде, к разделению – под лозунгами демократии и национального возрождения. Иногда приходилось вступать в жесткое противостояние с оппонентами. Не было особой дипломатии, может, иногда политического опыта не хватало. Да, порой приходилось и с пистолетами ходить – взрывали наши машины, дома, угрожали физической расправой нашим семьям». Для Хаути Хазритовича вопроса – с кем быть, за что бороться – не существовало. Первый президент республики был человеком, которого он безмерно чтил при жизни и память о котором так же чтит сегодня. И в осажденном толпой Доме Советов он был не просто рядом – был в самом ближнем круге. «Коков сказал: я должен знать, кто остается со мной. Я не могу толпе отдать законную власть. Кто хочет уйти – прошу, чтобы мы расстались без обиды. Кто останется – встречаемся в этом же зале через полчаса… Были очень острые моменты. Сегодня, с высоты своего возраста, я благодарен даже тем оппонентам, с которыми вступал в противостояние. Могу сказать, что нет среди них никого, с кем я сейчас не мог бы общаться, разделить хлеб-соль. Нет врагов – есть люди, которые по-разному смотрели на будущее республики. Мы должны были это пережить, и мы пережили. Меня спрашивали недавно в интервью, когда было лучше – при Советах или сейчас. В 1991 году, когда меня избрали в райсовет, из 67 домов на нашей улице в Старом Череке в пяти были автомобили, плюс три мотоцикла. Сейчас – только в трех дворах нет машины, зато в некоторых их по две-три, а то и больше. Но тогда работали все, сейчас официально трудоустроены единицы. Расслоение произошло очень серьезное. Я считаю, что любой разумный человек должен задуматься над тем, что мы все под Всевышним ходим. И те, кто сумел вписаться в ход экономических перестроек, должны протянуть руку помощи тем, кто этого не сумел. Никто ничего с собой на тот свет не унесет. Если у кого-то что-то лучше получилось, нужно понимать, что все это испытание, посланное Всевышним, и нужно уметь делиться. Понимать, что тебе повезло, а есть люди, которым не повезло».
Уйдя из «большой политики», Хаути Хазритович возглавил, а фактически организовал Управление Россельхознадзора по КБР (в его бывшем здании сейчас расположен Исламский институт); сегодня руководит референтным центром Россельхознадзора, ранее базировавшимся в Краснодарском крае. Признается, что сейчас стало больше времени для себя, для семьи. У Сохроковых два сына. Он говорит: «Всегда завидовал тем, у кого есть дочери, и для меня дочками стали наши снохи. Обе они – дочери моих близких друзей. Людочка, жена Мурата, – дочь Марата Ахохова, она подарила нам трех внучек. Жена Тембота Дина – дочь Руслана Хасанова, у них два сына, они живут с нами». 
Спустя двадцать лет после жесткого противостояния с рядом национальных движений Хаути Сохроков возглавил Международную Черкесскую Ассоциацию. Он признается, что раньше и предположить такого не мог. Впрочем, добавляет, если действовать строго в уставных рамках, в деятельности МЧА нет ничего, что могло бы задеть кого-то или вызывать раздражение: «Давайте будем честны. Движения начала 90-х, хотя и назывались национальными, в большей степени занимались политикой, имели целью захват власти. Нас чуть не довели до трагедии, последствия которой трудно даже представить. МЧА является легитимной и единственной признанной на международном уровне организацией, выражающей национально-культурные интересы адыгов России и зарубежья. Я согласился возглавить ее, потому что мы сумели уйти от политического противостояния, выработать вместе с исполкомом продуктивный стиль работы. Это движение очень важно для всех черкесов в мире, и наша задача – не позволить подвергнуть свой народ новым испытаниям. Важно понять, что пытаться каким-то образом повлиять на Россию с позиции угроз, давления – бессмысленно. Что нельзя поддаваться на провокации тех, кто пытается разыграть черкесскую карту во вред России, использовать трагическую историю нашего народа для разжигания вражды и ненависти в нашей стране. Всем, кто действительно озабочен вопросами сохранения нашего народа, его бесценной культуры, я хочу адресовать вопрос: где, в какой стране еще сохранился наш язык? Он пропадает в Турции, пропадает в любых других странах, потому что не имеет государственной защиты нигде, кроме России. 
В защите нашей культуры, в помощи нашим соплеменникам, которые хотят вернуться на историческую родину, в решении других культурных, гуманитарных вопросов я и вижу главную свою задачу в качестве руководителя МЧА. Знаете, у меня было много должностей – они все ответственные, если относишься к своей работе ответственно. Но более ответственного, более важного в моей жизни не было. Я очень дорожу этим и скажу честно: можно ошибиться в каких-то хозяйственных делах, и все исправить. Но здесь ошибаться нельзя. Мне хотелось бы вместе с членами исполкома, вместе с нашими старшими найти верные решения всех тех проблем, которые встают перед МЧА, достойно принимать все вызовы времени и послужить своему народу на этом поприще». 

Марина Карданова.

Свежие номера газет Советская молодежь


17.01.2018
12.01.2018
09.01.2018
27.12.2017